Точно так же Гитлер прятал от посторонних и свое отвращение к дворянству и аристократии. В ноябре 1923 года это позволило фюреру убедить генерального комиссара Баварии барона Густава фон Кара принять участие в запланированном «марше на Берлин». Гитлер смог добиться этого, пообещав фон Кару, что это станет началом восстановления на троне в Мюнхене династии Виттельсбахов, о котором грезила вся баварская аристократия. И позднее, поддерживая нацистов, многие немецкие монархисты искренне верили, что после смерти Гинденбурга рейхсканцлер Гитлер скромно отойдет в тень, передав власть в стране представителю династии Гогенцоллернов.

Также Гитлер старался не испугать раньше времени общественность своими антисемитскими настроениями и даже лицемерно высказывал сочувствие евреям, которых предполагал преследовать и уничтожить. Так, 5 апреля 1933 года в письме к Гинденбургу, озабоченному судьбой еврейского населения, которое предполагалось выслать из Германии, он писал, что разделяет тревогу рейхспрезидента судьбой евреев, многие из которых сражались в рядах немецкой армии в первой мировой войне: «Я понимаю Вашу глубокую обеспокоенность и сам сожалею о трагичной необходимости, вынуждающей принять столь тяжкое решение, которого с человеческой точки зрения мне хотелось бы всячески избежать». «Ничего не известно о том, могли Гитлер вообще жалеть евреев», — так прокомментировал это лживое послание исследователь Гельмут Хейбер.[54]

Гитлеру всегда удавалось виртуозно обманывать старого фельдмаршала. После хладнокровного убийства в «ночь длинных ножей» Эрнста Рема и других руководителей СА, генералов фон Шляйхера, фон Бредова и других неугодных фюреру политиков, 3 июля 1934 года Гитлер поведал о подавленном заговоре штурмовиков. Причем он настолько убедительно сыграл роль спасителя страны от революции, якобы подготовленной СА, что смог полностью убедить Гинденбурга и военных в своей правоте.[55]