Гитлер лицемерил и обманывал с холодным расчетом. «Однажды он назвал себя величайшим актером Европы».
Во время разгула СА после прихода нацистов к власти в начале 1933 года Гитлер повел себя так, как будто он не имел никакого отношения к действиям своих штурмовых отрядов. «Знал бы об этом Гитлер», — слышалось отовсюду, и создавалось впечатление, что как только фюрер получил бы информацию о происходящем, он сразу же прекратил бы произвол штурмовиков.[49] Докладные о состоянии общественного мнения, которые регулярно составляло для Гитлера СД, свидетельствуют, что тактика хитрости и обмана помогла фюреру поддерживать свой авторитет в народе и избегать критики в широких слоях населения вплоть до самого конца войны.[50]
В головах многих военных прочно закрепился стереотип о хорошем Гитлере и плохой НСДАП. О том, насколько сильно закрепилось это клише в умах военачальников, свидетельствует весьма грубый пассаж генерала люфтваффе Хуго Шперле: «Гитлер возвышается над окружающими его кусками дерьма».[51] До самого конца фюреру удавалось успешно лгать своим генералам.[52] Уже в последние месяцы войны, находясь в плену, немецкие военные на допросах жаловались американским офицерам на плохое снабжение вермахта, ложную стратегию и неправильные действия высших офицеров, но отказывались признавать ошибочность действий самого Гитлера.[53]
В течение длительного времени Гитлер так хорошо скрывал свою враждебность к церкви, что после аншлюса Австрии местное католическое духовенство направило к фюреру делегацию во главе с кардиналом Инницером, которая под звон соборных колоколов приветствовала его в венском отеле «Империал».