Это заявление, звучащее неправдоподобно даже в устах самого честного человека, стало вершиной лицемерия Гитлера. Он должен был четко представлять себе, что он бесконечно много и очень часто обманывал других и что если война все же начнется, Великобритания никогда не пойдет на заключение мира, поскольку в ее глазах он полностью лишился какого-либо доверия. К тому же к тому времени англичане еще не знали, что Гитлер нарушал условия морского соглашения, заключенного Германией и Великобританией в 1935 году. Фюрер обязался соблюдать сложившееся соотношение между флотами двух стран и не строить боевые корабли водоизмещением больше, чем 40 тысяч тонн, однако в том же году в Киле были заложены суда общим водоизмещением 56 тысяч тонн.[59]

В ходе Русской кампании в узком кругу (в присутствии шефа ОКВ Кейтеля и начальника Генштаба Цейтцлера) Гитлер часто говорил о допустимости лжи в военной пропаганде: «Кто знает, как далеко это может зайти. Представляете, какой психологический эффект будет иметь мое высказывание о том, что мы готовы дать независимость Украине? Причем я скажу это с серьезным видом, но затем ничего не сделаю».[60]

Нет ничего удивительного в том, что Гитлер не задумываясь использовал обман в политических целях до самого конца своей карьеры. В политическом завещании 29 апреля 1945 года он писал: «Утверждения, что я либо кто-нибудь другой в Германии желал войны в 1939 году, являются ложью». Это утверждение наглядно демонстрирует все ту же наглость, свойственную всем поступкам Гитлера, его поразительную самоуверенность и, возможно, способность верить в собственную ложь.

Выше мы рассмотрели поведение отдельного особо пробивного политика, чьи действия, однако, не всегда и не во всем дисгармонировали с нормами, принятыми в немецком обществе 20-30-х годов.