Когда он выходил на поле, то почти все внимание зрителей сосредоточивалось на нем. Игра на ледяном поле сразу как-то менялась, вольно или невольно начинала подчиняться его действиям, его замыслам. Он становился как бы главным распорядителем, хозяином матча. Всеволод, пожалуй, как никто другой, искусно распоряжался шайбой. Создавалось впечатление, будто она была привязана к его клюшке невидимой резиночкой. Он то свободно отпускал ее, то моментально снова «притягивал» к себе. Чтобы отобрать у него шайбу, требовались большие усилия. Бобров быстро и четко выполнял множество различных по характеру движений, приемов ведения, обводки и передач, а в жарких схватках за шайбу действовал всегда решительно и смело.

Бобров отличался высоким тактическим мастерством. Он хорошо ориентировался в игре, своевременно видел и правильно оценивал постоянно меняющуюся обстановку. В то же время сам так мог запутать игру, что соперник часто приходил в растерянность. В. Бобров, если можно так сказать, «классически» пользовался обманными, отвлекающими движениями, с помощью самых разнообразных финтов, которые постоянно выполнялись на высокой скорости, хитро маскировал свои намерения и, оставляя за спиной одного за другим своих противников, настойчиво пробивался к воротам. Очень многие, не умея своевременно разгадать дальнейшие действия Всеволода, оказывались перед ним беспомощными. Игроки команды-соперника рассчитывают, что Бобров сейчас сделает передачу своему партнеру, находящемуся в выгодной позиции, но вдруг следует сильный удар, и шайба влетает в сетку ворот. Или наоборот, вратарь и защитники ждут броска по воротам, а вместо этого Всеволод делает неожиданную передачу оказавшемуся открытым спортсмену, который и заставляет соперников снова начать игру с центра площадки. А как мастерски умел он «вытаскивать» вратарей! В памяти многих болельщиков, безусловно, сохранилось немало таких моментов, когда Бобров, красиво обыграв своих противников, молниеносно выходил один на один с вратарем и, как бы делая ошибку, отпускал вперед шайбу. Страж ворот, стремясь перехватить ее, срывался с места, но, как правило, цели своей не достигал. Шайба, словно притягиваемая магнитом, оказывалась снова у армейского форварда и уже с другого фланга мимо раздосадованного, нередко распластанного на льду вратаря летела в пустые ворота.