Бобров был настолько опасен и «коварен», наводил такой страх на защитников, что тренеры многих команд были вынуждены приставлять к нему усиленную «охрану». Но эти меры чаще всего успеха но давали. Всеволод почти каждый раз уходил от своих сторожей и снова и снова угрожал воротам.

Но при всех неожиданных ходах, когда соперник не мог предугадать, что же дальше будет делать Всеволод, его удивительно хорошо понимали игравшие с ним армейские хоккеисты: Е. Бабич, А. Тарасов, а позже В. Шувалов. Особенно острая реакция была у Евгения Бабича. Он почти безошибочно действовал при розыгрыше не только заранее разученных вариантов, которых у них с Бобровым было множество, но, что весьма важно, в совершенно новых, рождавшихся в игре неожиданных комбинациях. Бабич интуитивно понимал своего друга и постоянно оказывался там, где это было всего выгоднее для создания более острого положения. Разумеется, было бы неправильным делать вывод, будто Бабич и другие партнеры Боброва являлись лишь подыгрывающими игроками и их талант блистал только в свете его мастерства. И Е. Бабич, и А. Тарасов, и В. Шувалов, так же как А. Виноградов, П. Жибуртович, были выдающимися хоккеистами. Все они неутомимые труженики, азартные спортсмены, самоотверженные мастера. Они, как и Бобров, тонко понимали игру и мастерски вели ее от первой до последней минуты встречи. И, пожалуй, если б не было у Боброва на флангах рассудительных А. Тарасова и В. Шувалова, неуловимого и вездесущего Е. Бабича, если б не питали его шайбами из тыла неутомимый А. Виноградов, хитрый П. Жибуртович, а позже хладнокровный Д. Уколов и неповторимый Н. Сологубов, то едва ли смогла бы так полно раскрыться его высокая спортивная одаренность.