Минуты через две боль стала понемногу стихать. Откинув подальше в сторону так и тянувшуюся к нему морскую звезду, Гарвин надел ласты, удивляясь, почему он вдруг назвал обитательницу морского дна женским именем Дора. А потом, еще минут десять, он продолжал методично работать, каждые двадцать секунд оглядываясь, не появились ли поблизости акулы или мурены.

Только глаз опытного ныряльщика может быстро и безошибочно обнаружить в песке раковину крупной устрицы, особенно если она наполовину зарылась в грунт. Но Гарвин давно уже научился примечать едва уловимые движения устриц, погружающихся глубже в песок при приближении человека. Он сразу обращал внимание на характерные тоненькие вереницы пузырьков воздуха, поднимающиеся от них. Легкими и точными движениями Гарвин извлекал раковины из песка, обрывая нити, которыми они держались за камни. Находящаяся, в сорока футах над ним лодка отбрасывала огромную тень на дно моря.

Когда корзина наполнилась, Вилли подплыл к спущенной с лодки веревке с грузом и привязал ее к толстой ручке корзины. Он поднимался медленно, внимательно следил за крохотными пузырьками воздуха вокруг себя и старался их не опережать. Поднимаясь, Гарвин думал о странностях человеческой памяти: почему поведение морского животного заставило его вспомнить необыкновенную девушку по имени Дора, с которой он был знаком в Портсмуте когда-то давным-давно?

Через три минуты Гарвин всплыл на поверхность. В лодку он забрался по коротким деревянным планкам, специально для этого прибитым к борту. После многих дней, проведенных под открытым небом, тело Вилли стало бронзовым от загара, а плавки, когда-то синие, выгорели до белизны. Скинув маску и ласты, Гарвин подставил спину Лучо, чтобы тот помог ему снять акваланг объемом в семьдесят кубических дюймов.