Слышу рядом зычный крик: «Молодчик, Славка!» Это – Маслов. В ту пору он был тренером московского «Торпедо», и Метревели играл в его команде.

Тут же Маслов перегнулся к нам и бодро, хотя и сбавив голос, заверил: «Теперь игра пойдет, увидите!» Он угадал. Потом я много раз убеждался в том, как этот человек по каким-то признакам, куда менее заметным, чем в данном случае, а иногда и вовсе не заметным для глаза рядового наблюдателя, умел предсказать дальнейший ход событий.

Игра сразу же стала равной. Югославы не дрогнули, они до самого конца остались сильным соперником. Но наши преобразились. Полузащитники – Игорь Нетто и Юрий Воинов взялись за свое любимое дело, встали у руководства атаками. Вся команда, будто застоявшись-в обороне, теперь, выпущенная на свободу, с видимым удовольствием повела наступление.

Матч игрался 120 минут. Разумеется, для футболистов добавочные полчаса были трудны, как все, что сверх ожиданий. Но с трибун встреча выглядела слитной и стройной, развивалась с неумолимой логичностью, шла как по рельсам. Югославы опасны: Яшин отражает сильнейший удар Галича, затем снимает мяч с головы Ерковича. Но все это уже не так страшно, как в первом тайме. Наши атакуют чаще и все удачнее выходят на удобные позиции. Вот даже левый защитник Анатолий Крутиков посылает мяч под перекладину, и Виденич чудом выталкивает его…

Решающую комбинацию я записал максимально точно. Возможно, если бы меня толкнули в бок и шепнули: «Сейчас будет гол», я забыл бы про блокнот и просто ловил этот исторический момент. Но меня не предупредили, и я автоматически фиксировал очередную комбинацию.

Бубукин с правого фланга отослал мяч назад и в центр Войнову, который в одно касание переслал мяч вперед и влево Михаилу Месхи. Тот сделал навесную подачу снова в центр, но уже ближе к воротам, на Понедельника. Прыжок, удар головой, и мяч в правом верхнем углу. Мяч в ходе этой комбинации шел почти по окружности.

К своим бежали вокруг всего стадиона. Полицейские нас пропускали, заслышав русскую речь: победители! На этот раз мы пользовались привилегиями, и на нас, журналистов, упало праздничное сияние.