Он почему-то вспомнил того "спеца" из жарких песков. Дудки! Он знал, что этот "спец" только что вернулся из России. "Спец" эмигрировал туда в тридцать третьем, жил там и на чем-то попался. НКВД заставило его, наверное, заговорить. Этим "спецом" они подкапывались к Морелю. У него же, Мореля, все чисто с лекарствами! Ведь помогает Гитлеру его лечение. Что же они хотят от Мореля? Они тоже, как этот знакомый, считают его евреем. Еврей не может лечить Гитлера, не может! Уже ясно, что Гитлер хочет уничтожить всех евреев. Уничтожит он и Мореля. Доберется до него.

Он услышал шаги и насторожился.

Вошел хозяин дома.

- Я не знал, что вы не спите. Ворочаетесь, сопите...

- Алкоголь вышел, - вздохнул Морель. - Зачем вы назвали меня вчера евреем?

- Теодор, я видел, как вешают и правых, и левых... Ни к тем, ни к этим я лично примыкать не собираюсь. Надо думать о себе, Морель... Ваш хозяин, как вы его называете, однажды проснувшись в неудовольствии от того, что ваше лекарство не помогло ему громко хлопнуть газами, скопившимися в желудке, решит: как специалист - вы дерьмо. Он вспомнит, что ему подсказывают советники разного калибра. Они, Морель, - это видно из газет, считают вас евреем... Вот я заготовил документ, подпишите его. Это что касается покупки фирмы...

Гуляя утром, Морель думал о своем новом друге, о подписанном документе, о том, как быстро разбогател его новый друг. А почему Морель не может так же быстро разбогатеть? Ведь его уже давно не устраивает закупка таблеток на стороне. Ему вдруг остро захотелось хотя бы немного заработать. К чему всегда протягивать руку? Можно спокойно жить, как-нибудь уйти от фюрера... Разбогатеть...

Утро торжествовало. Выходило солнце медленно, властно. Свежести было столько и в природе, и в нем, несмотря на то, что он вчера, кажется, перебрал, что ему захотелось жить совсем по-другому. Почему он должен всегда бояться, кто родил его и кто он теперь для них, тех, кто окружает Гитлера? "Это злые люди... Ничего общего у меня с ними нет и не было! Я не хочу... Не хочу!"