На самом деле, мне всегда неприятны были слова «подчинение» и «дрессировка». Они заставляли меня вспоминать, как объезжают лошадей. В обоих случаях акцент делается на том, что на самом деле мы используем насилие, чтобы подчинить себе животное против его воли. По ассоциации мне вспоминалось слово «повиноваться» из клятвы, которую дают при вступлении в брак. Разве нельзя использовать другие термины, например «совместная работа», «общие усилия», «сотрудничество»? «Повиноваться» звучало для меня чересчур экспрессивно. Но что я могла с этим поделать? Тогда не было книжек, в которых говорилось бы, как правильно действовать. Да и с кем я могла вступать в полемику? Двух мнений по этому поводу и быть не может: собакой необходимо управлять, не позволяя ей выйти из-под контроля. Мы несем ответственность за то, чтобы наши собаки, как наши дети, вели себя пристойно. Альтернативы у меня не было.

Тем не менее как раз в это время я стала выстраивать процесс обучения собак по возможности более гуманно. С этой целью я начала вносить в методы дрессировки небольшие изменения и новшества. Первое, что я сделала, касалось всего-навсего изменения терминологии. Я уже упоминала, что пользовалась традиционными методами, в том числе был у меня на вооружении и строгий ошейник, или удавка. Мне показалось, что название «удавка» неверно: ведь при правильном употреблении ошейник не должен задушить собаку — он призван только сдерживать ее. И вовсе, как мне казалось, ни к чему было использовать его, чтобы тащить собаку. Я решила, что нужно смягчить терминологию, а через это смягчить по возможности и восприятие людей.

На своих занятиях я стала учить людей позвякивать цепью, чтобы собака распознавала этот характерный звук как сигнал, предупреждающий ее, когда она захочет убежать вперед. Услышав звяканье цепочки, собака делала то, что нужно, не дожидаясь, пока ее горло сдавит ошейник. Так для меня и моих учеников «удавки» превратились в «звякалки». Изменение минимальное, но разница в акцентах была колоссальной.