В то время все школьные учителя носили официально установленную форму – чёрный приталенный китель с воротником, застегнутым под горлом на латунные пуговицы (с рисунком в виде цветка вишни) и фуражку с кокардой, на которой был такой же рисунок. В этой форме и уже без причёски я отправился к родителям для того, чтобы рассказать им о моём назначении на должность помощника учителя в начальной школе.

Увидев меня, отец был так поражён, что не поверил своим глазам.

– Что ты с собой сделал? – возмущённо воскликнул он. – Ты, сын самурая!

Моя мать рассердилась больше отца и отказалась разговаривать со мной. Она повернулась ко мне спиной, а потом вышла из дома через чёрный ход и поспешила в дом своих родителей.

Я представляю, насколько смешным покажется весь этот переполох современному молодому человеку.

Как бы то ни было, я сделал свой выбор. Вопреки всем возражениям родителей, я выбрал профессию, которой посвятил последующие тридцать лет своей жизни. Но при этом я никогда не изменял своей первой и подлинной любви искусству каратэ.

Днём я работал в школе, а ночами под покровом темноты тайком пробирался к дому учителя Адзато (запрет на каратэ всё ещё не был отменён). Ночь за ночью я возвращался домой перед самым рассветом, и мои соседи, естественно, начали гадать, чем же я занимаюсь по ночам. Некоторые из них решили, что единственным объяснением этого могут быть посещения публичного дома.

На самом деле, их догадки были очень далеки от истины. Ночь за ночью на заднем дворе дома мастера Адзато, под его наблюдением, я отрабатывал каратэ ката. Раз за разом, неделю за неделей, иногда месяц за месяцем до тех пор, пока мой учитель не бывал полностью удовлетворён.