Весь остров был перерыт подземными тоннелями, траншеями и противотанковыми рвами, было сооружено тридцать четыре дота и несчетное число дзотов. Девять аэродромов Шумшу и Парамушира, минные поля, густо разбросанные в прибрежных водах, двадцатитрехтысячный до зубов вооруженный гарнизон делали эти острова практически неприступными. Когда за несколько месяцев до победного августа сорок пятого года американцы сделали попытку овладеть островами, трехтысячный десант был уничтожен почти полностью. Вот тогда и уверовали японцы в свою неуязвимость. И, надо признать, не без оснований: к этому времени только на Шумшу располагалась пехотная бригада, полк ПВО, артиллерийский крепостной полк, танковые подразделения, множество самолетов, боевых кораблей. Советские войска Камчатского оборонительного района значительно уступали японцам и в численности, и в вооружении. Одного не учли японские генералы — героизма советского воина, его самоотверженности и готовности к подвигу.

Ремонт закончен, и снова гусеницы врезаются в колею старой дороги. Вдруг вездеход вновь останавливается. Опять поломка? Кажется, нет, но в чем же дело? Ах, вот оно что! Ради этого стоило остановиться.

Ржавеют в тундре танки...

Прямо из океана на фоне узкой полоски кроваво-красного заката и темнеющего над ним густой синевой неба вырастает точеный конус неповторимого Алаида. Самый высокий и красивейший вулкан Курильской гряды в гордом одиночестве и неприступности, кажется, плывет в волнах Вечности. Вокруг ни единого облачка. Такие дни выпадают здесь крайне редко. Стоим, как завороженные, не в силах оторваться от этого великолепия. Сколько раз мы проводили мимо тебя, Алаид, и всегда ты скрывался от наших взглядов мрачной завесой серых холодных туманов. Ну что ж, тем дороже этот подарок. Спасибо, Алаид! Пытаемся снимать. И запоминаем на всю жизнь неправдоподобную, поразительную красоту вулкана.