– Отчего он умер?

– От взрыва. Вы да…

– Его жена тоже погибла?

– Нет, с ней все в порядке. Она просто не в себе, понимаете? Так передайте же…

– Я ничего не знаю. Вся информация у мистера Гудвина. Арчи?

– Для этого потребуется много времени, инспектор, – заговорил я. – А у меня все уже отпечатано. Я лучше лично подскачу к вам.

– Отлично. В квартиру мистера Пура на Восемьдесят четвертой стрит. Дом номер…

– Мне известен адрес. Успокойтесь, сейчас выезжаю.

Вскоре я был на месте. Все, что осталось от Юджина Пура и что я в действительности узнал, – это рубашка, галстук и серый «в елочку» костюм. Лица я, разумеется, не узнал. Да и не пытался, честно говоря. Хоть я и видел за свою жизнь много трупов, но все же не понимаю, какой смысл в продолжительном разглядывании лица, которое и лицом-то уже нельзя назвать.

Я повернулся к сержанту Пэрли Стеббинсу, который вертелся около меня, следя, чтобы я не дай Бог не тронул чего-либо.

– Так ты говоришь, это с ним сделала сигара?

– Да, – кивнул Пэрли. – Так утверждает его жена. Он прикурил сигару, и она взорвалась.

– Хм… Что-то не верится… Хотя, если она так говорит… Да, ведь они изготовляли эти штучки. И вот результат.

Я огляделся. Комната была заполнена. Здесь были все – от дактилоскопистов до инспекторов. По крайней мере один инспектор был точно – сам Крамер, устроившийся за столом и читавший привезенные мною бумаги. Большинство присутствующих я знал хотя бы в лицо, но одна девушка была мне незнакома. Она сидела на стуле в дальнем углу комнаты и отвечала на вопросы следователя из группы по расследованию убийств. Его звали Роуклифф. По привычке в любых обстоятельствах обращать внимание на детали я отметил некоторые из ее особенностей – молодость, стройную фигуру и, что мне особенно понравилось, небольшие ямочки на щеках.