Девица прикусила губу, прищурила глазки, точно высчитывала, в чем ее выгода при таком обороте дела.

— За клевету — это как? — допытывалась она.

— Девять тысяч двести рублей в сберегательную кассу.

— Я тебе отдам.

Он подошел к двери, распахнул ее пошире.

— Сверни их трубочкой, — посоветовал напоследок. — Вали отсюда.

— Козел! — фыркнула посетительница и, перебросив через плечо сумочку на длинной цепочке, завиляла бедрами, направляясь к выходу.

— 131-я, часть 1-я — унижение чести и достоинства личности, выраженное в неприличной форме, — спокойно сказал юрисконсульт.

— Да пошел ты!

— Ничего, за год лишения свободы тебя просветят. Любишь кататься, люби и аборты делать.

Он захлопнул за ней дверь, тяжело опустился на стул.

«На-до-е-ло, — стиснув кулаки, Евгений уставился на календарь уходящего года под стеклом. — Тос-ка!.. Чтоб вы провалились со своим бесконечным поиском лазеек в кодексе. Какие это законы?.. Бред свинячий. Бросить все, бросить!.. — он посмотрел на дату намеченного отъезда, обведенную в календаре. — Не вернусь, — решил он вдруг. — Пусть ищут, пусть хоть убьют. Не вернусь!..»

— Можно? — напомнил о себе шкаф в кожаном пальто.

— Докурите там, за дверью.

Посетитель исчез. Жест в коридоре, которым он упрекнул юрисконсульта в опоздании, попытка войти на прием с длинной черной сигаретой, какие курят путаны у Киевского, сделали свое дело: приходилось усилием воли сдерживать раздражение.

Посетитель — отличного сложения, волосы ежиком, перстень-печатка, способная заменить кастет, — вошел и сел, не дожидаясь приглашения.

— Я к тебе по делу, — сообщил он.

— К вам.

— Что?

— К вам, а не к тебе. Это раз. Сюда без дела не ходят. Это два…

— Ого. А «три» будет? — хрюкнул деловой посетитель.

— Девять двести в кассу. Это три.