К тому же — Светлана, залог безоблачной старости. В жизни Пименова ей отводилось все больше места.

С часу ночи, когда его потревожили звонком, Пименов не сомкнул век. Впрочем, состояние волчьей напряженности уже давно не позволяло испытывать полноценного удовольствия от сна.

Он допил коньяк, погасил «Гавану» в тяжелой пепельницe-черепе. Глазницы черепа при этом зловеще сверкнули — загорелась лампочка, подарок из МТУ 30/25-а. Сзади за Пименовым стояли два мордоворота в мешковатых костюмах — проверенные, без комплексов, люди.

Ровно в восемь прибыли посланцы из Питера.

— Вчера на таможне в Бресте была задержана крупная партия нашего груза, — без обиняков начал Пименов. — Махров из Киева получил повестку в прокуратуру. Наложен арест на склады во Франкфурте.

Гольдин опустился на стул.

— Помоги ему встать, — обратился Пименов к телохранителю. — Ему, кажется, стоять тяжело.

Гольдин вскочил, не дожидаясь помощи.

— Подозреваете кого-то из нас? — не глядя на патрона, спросил Севостьянов.

— Пока не найдется виновный в утечке, никаких действий. И никаких поступлений на ваши счета! Или уберем иуду, или я уберу всех вас. Вы меня знаете, — Пименов направился к выходу, предоставив им самим разбираться в происшедшем.

И только после того, как за его телохранителями закрылась дверь, собравшиеся позволили себе сесть. Тягостная тишина повисла надолго.

— Семь лет, — вздохнул Гольдин. — В Бресте перед прибытием груза заменили наряд… Если Язон не отмажется, дело можно считать проигранным.

— Поменять партнеров и каналы транспортировки все равно придется. — Севостьянов начал издалека. — Сейчас и это невозможно: засыпались окончательно, по управлению пройдет директива, продукцию станут шерстить на всех таможнях.