– Я едва не стал суперзвездой.

Арнстайн нахмурился. Это была его фирменная гримаса, отработанная и отшлифованная за пятьдесят с лишним лет в профессиональном баскетболе. Впервые она появилась в конце сороковых, когда Бокс играл за клуб «Рочестер-Ройалз», вскоре канувший в Лету. Она стала знаменитой после золота, добытого им для бостонских «Кельтов». Феноменальные сделки, которые он провернул как президент команды («боксируя» конкурентов, отсюда и прозвище), превратило ее в легенду. Три года назад Арнстайн приобрел контрольный пакет акций «Драконов Нью-Джерси» и переместился на Ист-Резерфорд прямиком к шестнадцатой развилке Нью-Джерси-Тернпайк. Он хрипло спросил:

– Что-то вроде Марлона Брандо?

– Смешно, правда? Представляете его в этой комнате?

Лицо Арнстайна вдруг смягчилось. Он бросил на Майрона покровительственный взгляд.

– Ты шутишь, чтобы скрыть свою боль, – серьезно произнес он. – Я понимаю.

Доктор Фрейд…

– Чем могу быть полезен, мистер Арнстайн?

– Ты ведь никогда не играл в профессиональной лиге, верно, Майрон?

– А то вы не знаете.

Бокс кивнул.

– Это был квалификационный матч. Третий тур. Ты уже набрал восемнадцать баллов. Неплохо для новичка. Но тебе не повезло…

Невезение явилось в лице Берта Уэссона из «Вашингтонских пуль». Столкновение, жуткая боль – и пустота.

– Скверная история.

– Угу.

– Я всегда сожалел о том, что с тобой случилось. Страшная потеря.

Майрон взглянул на Келвина Джонсона. Келвин смотрел куда-то в сторону, скрестив руки на груди. Его лицо было спокойно.

– Угу, – повторил Болитар.

– Вот почему я решил дать тебе еще один шанс.

Майрон решил, что ослышался.

– Простите?

– В команде есть свободное место. Я хочу заключить с тобой контракт.