Когда Леся впервые явилась сюда полмесяца назад, ей сразу здесь понравилось. Некая добрая аура имелась у НИИ – сохранилась, похоже, от прежних времен.

Частный сыщик Ник Кривошеев, будущий босс, тоже понравился девушке. Он сразу, по-свойски, перешел с ней на «ты» и разрешил, чтобы она ему «тыкала», – однако Леся почувствовала, что детектив вряд ли будет злоупотреблять служебным положением и ее домогаться. Она не могла объяснить, по каким конкретно признакам четко уловила сигнал: ему нужна не любовница, не сексуальная прислуга, а сотрудник. Глаза его при взгляде на Лесю оставались бесстрастными, и главную роль в том, что Ник взял ее на работу, сыграли, как поняла она, не длинные стройные ножки, а незаконченное (почти законченное!) высшее юридическое.

Леся не стала морочить себе голову, почему она как женщина сыщика не взволновала. Возможно, она не в его вкусе. А может, он влюблен. Или, допустим, счастливо женат. Нет – и слава богу. Легче будет вместе работать.

Только все равно вляпалась…

Ник долго звонил у ночной двери НИИ, покуда в стеклянном предбаннике не показался заспанный вахтер.

– Открывай, Федотыч! – постучал детектив в стекло.

Охранник вгляделся в полуночных посетителей, узнал Кривошеева и отпер двери.

– Не терпится? – спросил он сыщика, со значением глянув на девушку.

– Срочная работа, – буркнул детектив.

По взглядам, которыми они обменялись с вахтером, Леся поняла, что случалось, ох, случалось Нику таскать девиц по ночам на свое рабочее место. Значит, решила Леся, он: а) не свободен; б) жене изменяет. Ну и ладно, ей-то что.