Противно только, что ее приняли за гулящую, да еще с собственным начальником, да на рабочем месте… Леся постаралась не встретиться с охранником взглядом, но почувствовала, что краска заливает ее лицо. Она рассердилась и на Ника, и на вахтера с их дурацкими перемигиваниями. Лишь бы Кривошеев и в самом деле не стал требовать с нее плату за ночлег.

Они с детективом проследовали по темному холлу, поднялись по лестнице. Ночью коридоры НИИ выглядели совсем иначе, чем днем: зябко, загадочно, таинственно…

Офис Кривошеева находился на втором этаже в пристройке.

Ник отомкнул дверь, зажег свет.

В крошечном предбаннике размещались шкафчик для одежды и кожаный диван для посетителей. На столе теснились монитор, принтер, кофеварка – рабочее место, к которому за две недели успела привыкнуть Леся. Хотя и привыкать было особо некогда – Ник оказался либеральным начальником и совсем не требовал, чтобы она сидела в конторе от звонка до звонка. Говорил: главное – лишь бы дело делалось. Вот они вдвоем и натворили дел…

За фанерной перегородкой располагался кабинетик детектива. Весь офис, на двоих, занимал метров пятнадцать (как ванная в квартире у Брагина, непроизвольно подумалось Лесе).

– Вот тебе ключ. – Ник отцепил его от связки. – Завтра, когда будешь уходить, сдашь его на вахту. Да не забудь дверь запереть. А то, – он хохотнул, – и здесь труп не ровен час найдем…

Кровь бросилась Лесе в лицо.

– Уж как-нибудь запру, – пробормотала она.

– Ну, тогда спокойной ночи. А завтра, ближе к вечеру, я постараюсь придумать, где тебя схоронить. Да, чуть не забыл! Давай сюда твой сотовый.

– Зачем?

– Ты что, совсем девственная? Не знаешь, что менты первым делом проверяют все мобильные звонки из района места преступления?

«Да, – вспомнила Леся, – нам рассказывали… А ведь я, как только мы с продюсером вышли из ресторана, позвонила Нику… Кривошеев, оказывается, соображает…»