— Больше ни слова. Ты намерен отказаться от своей мансарды и хочешь, чтобы кто-нибудь сообщил сие Полине. Не беспокойся — в этом нет нужды. Ты хочешь выехать из мансарды, а я готов в нее вселиться. Будем считать, что сделка состоялась. Полина и Салли будут в полном восторге.

Дэвид устремил на него мрачный взгляд.

— Может, только ты сам и понимаешь, о чем говоришь.

— Салли тоже понимает, — злорадно отозвался Уилфрид. — Наши сердца бьются в унисон. Один взмах жезла — и обмен свершится. Я перебираюсь в мансарду Полины, а ты — к моей миссис Ханейбл. Охотно уступаю ее тебе.

Пойду упаковывать вещи.

Поднявшись, он послал Салли воздушный поцелуй, улыбнулся Дэвиду и вышел, оставив дверь открытой.

Дэвид не стал дожидаться, пока смолкнут его шаги. Он толкнул дверь плечом, испытывая удовлетворение при мысли, что Уилфрид наверняка слышал, как она хлопнула.

Салли подняла брови.

— Это моя комната, — напомнила она.

— А моя студия уже не моя? В том, что он говорил, что-то есть, или это просто болтовня?

Уголки рта Салли приподнялись, а на подбородке появилась очаровательная ямочка.

— Конечно болтовня. Уилфриду надоела его комната, и он хочет переехать сюда. Если бы он это сделал, я бы не смогла работать.

Дэвид нахмурился.

— Почему ты позволяешь ему досаждать тебе?

— А что я могу сделать? Он просто приходит и усаживается в кресло.

— Ты могла сказать ему, чтобы он ушел.

— Если ты думаешь, дорогой, что это что-нибудь бы изменило, то ты не знаешь нашего Уилфрида.

— Не называй меня «дорогой»! — огрызнулся Дэвид.

— Но это же ровным счетом ничего не значит.

— В том-то и дело.

— О!.. — произнесла Салли, не зная, что сказать.

— Его ты тоже так называешь? — сердито спросил Дэвид.

— Иногда, — призналась Салли, — Тогда как же ты будешь называть мужчину, которого любишь? Что касается меня, то я могу назвать «дорогая» только ту женщину, которую надеюсь назвать своей женой и которая значит для меня больше всего на свете!