— О! — снова промолвила Салли. Впоследствии ей пришло на ум много слов, которые она могла бы произнести, но тогда она была не в состоянии ничего добавить. Салли ощущала странную боль в сердце и покалывание в глазах, если не от слез, то от чего-то весьма на них похожего.

Возможно, мистер Морей почувствовал, что зашел слишком далеко. Его лицо смягчилось, и он переменил тему.

— Ну, довольно об этом. Если я тебе не помешал…

Но на сей раз Салли не думала о письмах поклонников писательницы. Когда рядом был Дэвид, она напрочь забывала о секретарских обязанностях, хотя потом ей приходилось наверстывать упущенное. В данный момент ее нисколько не заботил ни профессор с его грамматикой, ни прочие читатели, надеющиеся на автограф или совет.

— — Нет, — поспешно ответила Салли. — Это всего лишь письма поклонников Мэриголд.

— Тогда я хочу поговорить с тобой о моей картине «Слушающая». Ее удалось продать. Я зашел в галерею и встретил там человека, который справлялся о картине. Он спросил, сколько я за нее хочу, и я сказал «двести фунтов», хотя понимал, что это чистое безумие. Но он ответил, что согласен, и добавил, что картина ему очень нравится и что у меня большое будущее.

— О, Дэвид!

Когда Салли так смотрела на него, ему с трудом удавалось сохранять хладнокровие.

— Его фамилия Беллингдон, и Мастере — владелец галереи — говорит, что у него одна из лучших частных коллекций на юге страны и что, когда он покупает новую картину, это означает, что она заинтересует и других. Как бы то ни было, на картине висит табличка с надписью «Продано», а чек у меня в кармане, поэтому я подумал, что нам с тобой было бы неплохо это отметить.

Пробудившееся чувство долга заставило Салли ответить:

— Не могу.

— Почему?

Она с тоской посмотрела на пишущую машинку.