Замечу еще один момент – 10 млн мутировавших клеток существуют в организме любого человека все­гда. Но под воздействием канцерогенных факторов их количество увеличивается в 10 раз и достигает 100млн клеток.

Что может противопоставить наш организм этим десяткам и сотням миллионам мутантов, существую­щих каждую секунду у нас в организме?

Казалось бы, все эти клетки должна уничтожать иммунная система, как чужеродные. Но, есть два об­стоятельства, почему она это не может сделать просто физически:

Первое. Опыты показали, что для того, чтобы убить одну единственную клетку мышиного лейкоза тре­буется не менее 200-400 Т-лимфоцитов. Но в крови человека не может быть одновременно более (1,0-3,0)х106 Т-лимфоцитов. Этого количества явно не достаточно. Следующий барьер иммунной системы – мак­рофаги, которые пожирают опухолевые клетки и погибают сами. Но количество макрофагов в крови не пре­вышает (0,8-2,7)х106.

Из этих данных мы видим, что количества иммунных клеток катастрофически не достаточно. Их не дос­таточно даже если предположить, что никаких других болезнетворных клеток в крови нет. И их тем более недостаточно в том случае, если действуют внешние канцерогенные факторы, и количество мутировавших клеток возрастает в 10 раз.

Второе. Все эти подсчеты можно было бы и не проводить, т.к. известно, что клетки опухоли долгое время не имеют контакта с кровью, а, следовательно, защитные элементы иммунной системы длительное время вообще не имеют контакта с миллионами опухолевых клеток.

Вывод из всего вышесказанного простой – иммунная система не имеет никакого отношения к противо­раковой защите. В организме за многие тысячелетия сформировался другой способ защиты от раковых (му­тировавших) клеток, способ, к которому иммунная система не имеет никакого отношения.

Какой же это способ? Это способ, который действует без участия кровеносной системы, это способ ес­тественного отбора на клеточном уровне.