Правда, свекровь никаких допусков не имела, и в деятельность сына посвящена не была: ей вполне хватало того, что сын достиг, чего хотел – „занимается наукой“ и уже – не дожив и до сорока лет – доктор наук, а в этом году избран а академию наук. Деталями работы сына пожилая женщина не интересовалась. По правде сказать, её больше интересовало развитие внучки, которой она с видимым удовольствием посвящала почти всё своё время. Но при этом она не только не „отвадила“ девочку от родителей, а, напротив, сплотила её с ними, а их – с ней. Несколько раз навещавший Фёдоровых Шебуршин говорил, что у старшей Фёдоровой „семейный дар“. Очевидно, он подразумевал под этим понятием умение женщин создавать, лелеять и хранить то, что называют „семейным очагом“.

Приезжал Шебуршин всегда инкогнито, в штатском, представлял себя лишь по имени – отчеству. Редко оставался в доме Фёдоровых дольше, чем на сутки. Но в один из своих последних приездов не смог скрыть замешательства, вызванного прямым вопросом Ольги Алексеевны:

–        Скажите, Леонид Иванович, а что, у моего сына работа имеет важное оборонное значение, раз сам Председатель КГБ его навещает?

–        Откуда вы взяли, что я – председатель КГБ? – спросил в ответ после заметной паузы генерал-полковник.

–        Ну, во-первых, имя и отчество; во-вторых, вас иногда показывают по телевизору, хотя и мельком… пусть – всегда не первым планом.

–        Ну! – почесав правую бровь, ответил Шебуршин, – Врать не стану. Скажу только, что с Алексеем мы давние друзья. Ещё по тем временам, когда он работал в Институте медико-биологических проблем в Москве, а я занимал совсем другую должность… поменьше.

–        Ладно, Леонид Иванович! – завершила беседу Ольга Алексеевна, – Пусть так! Но вы не думайте: я не болтлива, к тому же – негде и не с кем! Тем более – сына под удар ставить не собираюсь, хотя давно уже догадываюсь, что он работает в сфере обороны – оттого и академиком так рано стал. В общем, спасибо!