–        Ладно, после обеда буду! – принял предложение академик и закончил вопросом, – Как там, мою однокомнатную ещё никому не отдали?

–        Не отдали, конечно! Но ты, давай, возьми такси и шуруй прямо ко мне на дачу – есть что обсудить.

–        Хорошо! Буду!

–        Ну, покеда!

–        До свидания!

„Что-то генерал сегодня в особенно хорошем настроении. Видимо, пошли дела на лад, так, как всем нам хотелось“, – подумал Фёдоров, прибирая постель. То, что глава КГБ говорил с ним совершенно открыто, безо всякой самоцензуры, Фёдорова не удивляло: разговаривали они по линии высокочастотной связи с шифрованием. К её прокладке приступили одновременно с началом строительства института. Один аппарат стоял у директора НИИ дома, второй здесь – в рабочем кабинете. Поздно завершив работу накануне в субботу, академик не пошёл домой, чтобы не будить спящих жену и маленькую дочь. Вика, конечно, всегда бывала недовольна тем, что он последнее время нередко допоздна задерживается в институте, но понимала ситуацию. Да, и как ей было не понимать, если она теперь уже знала, чем занимается её муж. Шебуршин сам настоял, чтобы Фёдоровой оформили допуск – он был уверен, что без „надёжного тыла“ его заместитель и новоиспечённый академик вряд ли долго протянет – при таких-то нагрузках, ответственности, к тому же – на фоне едва зарубцевавшейся язвы двенадцатиперстной кишки.

В общем, хотя Виктории Петровне ещё лишь предстояла защита диплома, но ей уже было присвоено звание младшего лейтенанта госбезопасности и оформлен допуск. Правда, пока что, лишь второй степени. После рождения ребёнка Фёдоровой пришлось перейти на заочную форму обучения, но это её не смутило – она даже умудрялась сдавать всё досрочно. Торопилась скорее приступить к работе. Да, и, честно говоря, свекровь здорово помогала. Жили они с Ольгой Алексеевной, как говорится, душа в душу.