Теперь ситуация развивалась иначе. Недавно Гесс в очередной раз обратился с прошением о своём освобождении. Советские власти считали такое освобождение – по причинам состояния здоровья и возраста арестанта – возможным, западные „союзники“, как и прежде, возражали. Но на этот раз ответа Гесс пока что не получил, и именно этим моментом надлежало воспользоваться.

Фёдоров без помех, якобы по полученному только что номерному пропуску, прошёл неизбежный контроль и, наконец, добрался до камеры Гесса. Перед входом в камеру „заключённого №7“ он задержался. Закрыв глаза, он старался погрузить себя в то состояние, которое позволит ему как будто лишь простыми вопросами получить от Гесса необходимые сведения. Получить и зафиксировать их записью. Мысленно он повторял и повторял фразу, всегда прежде позволявшую ему войти в надлежащее состояние. Но сегодня это ему удалось не полностью: всё же Мессингом он не был, хотя кое-чего уже и достиг: без труда попал в камерный блок…

Но Фёдоров знал и не раз успешно при менял масонский принцип достижения цели: „Видеть цель – верить в себя – не обращать внимания на препятствия“. С такой мыслью он и потянул на себя дверь камеры Рудольфа Гесса. Проскрежетали дверные запоры, скрипуче медленно отворилась самая дверь, и „историк Вёрстер“ оказался в камере Гесса. Тот сидел на койке, ухватившись обеими руками в её края и глядя невидящим взором в стену прямо перед собой.

–        Здравствуйте! – негромко, по-немецки произнёс Фёдоров.

–        Кто он такой? Кто его пустил? Зачем он сюда ко мне пришёл?! – не отвечая на приветствие подумал Гесс.

–        Я историк из Марбурга, меня зовут Петер Вёрстер, доктор Вёрстер. А пришёл я потому, что вы подали ещё одно прошение об освобождении… Если его удовлетворят – а по моим сведениям, советские власти намерены удовлетворить ваше прошение – то англичане постараются протянуть время.