И в этот момент Фёдоровым овладело неприятное раздвоение. Он, находясь здесь, в Шпандау,– ощутил себя пребывающим в той, преодолённой реальности: сидел в здании бывшего КТИ („Калининградского технического института рыбной промышленности и хозяйства“) в кресле, на допросе у самого полковника Думбрайта… Пришла мысль: „Да! Безусловно, нынешняя ситуация – момент бифуркации!“ Ситуация складывалась явно не в пользу планов Фёдорова. Необходимого контакта достигнуть не удавалось, а ситуацию требовалось незамедлительно переломить. Иначе все усилия последних четырёх лет, все труды, затраты, надежды пойдут насмарку, превратятся в прах! В этой ситуации терять стало нечего. И тут Фёдоров, бережно подхватив старца под руку, одновременно стал по памяти зачитывать ему прямо в ухо фрагмент из книги Вольфа–Рюдигера Гесса, сына помощника Гитлера. Из книги, которую в той реальности ему подарили в Германии, в больнице, куда он попал по скорой помощи в том 1998 году. Видя, что старик начинает успокаиваться и вновь его слушать с нарастающим вниманием, Фёдоров, закрепляя контакт, выхватил из–под пиджака книгу сына Гесса, книгу, изданную в той реальности и с дарственной надписью самого автора. Правда, имя одаряемого сыном Гесса специалистам пришлось изменить…

Старец дрожащими руками выхватил у него книгу, едва не уронил её, но всё же успел положить на стол, принялся её листать. Затем Гесс раскрыл титульную страницу, внимательно прочитал дарственную надпись. Фёдоров в это время опять старался внушить старцу доверие к себе и намерение поведать тайны Второй мировой войны. Гесс бросил на „Вёрстера“ полный удивления взгляд: „Да, эту дарственную надпись делала рука сына!“ Особенно долго взгляд старика задержался на дате издания  – „Штуттгарт: Штокер, 1994“. Гесс бережно закрыл чёрную, без какого-либо текста ледериновую обложку и тихо, едва слышно, с заметным волнением, всё более проникаясь доверием к пришельцу, спросил: