С прошлого года сетку рабицу вокруг участка заменили вроде бы полупрозрачным пластиком, на деле – пуленепробиваемой оградой, а на пустыре позади особняка Фёдорова возвели здание, напоминавшее старинные немецкие постройки – с эркером и башенкой на крыше.  На трёхстах квадратных метрах этого двухэтажного строения располагалось комфортабельное общежитие для работников охраны НИИ, а в башенке – наблюдательный пункт. И хотя присутствие охраны ни самим Фёдоровым, ни его семьёй никак не ощущалось (а семья даже не знала обо всём этом), но было очень неприятно постоянно чувствовать себя под наблюдением – пусть даже по соображениям и личной, и государственной безопасности.

            По счастью, Вика ещё не вернулась. Дочка Фёдорова о чём-то увлечённо спорила с его мамой. Сидели они в открытой беседке за столом, на котором возвышалась какая-то замысловатая конструкция из кубиков. На скрип ворот девочка обернулась и закричала своим звонким голоском, пропитанным восторгом и наивностью:

–        Папа, папа вернулся!

Девчушка бросилась к отцу. С непостижимой ловкостью, достигнтой привычкой, взобралась к нему на руки и уселась на плечи:

–        Прокати меня, папочка, побудь моей лошадкой. А где мамулечка! А ты что мне принёс? Сказку сегодня расскажешь – ту страшную – я хорошо себя вела. Я заслужила!

Фёдоров, широко улыбаясь, не успевая отвечать на вопросы дочери, подошёл с нею на плечах к беседке, опустился на скамейку рядом с матерью и снял девочку с плеч:

–        Вика сегодня диплом защитила на отлично!

–        Вот, молодчина! На целый год раньше времени! И что теперь? Куда её распределят? Надеюсь, тут оставят – не оторвут от семьи?

–        Ну, что ты, мама! Конечно здесь. У нас в НИИ будет работать. Юристкой и сразу – начальницей отдела.

–        Как же сразу? Ведь опыта нет никакого.