–        А у нас ни у кого опыта нет. Ты же знаешь – институт новый, всё в нём новое, всё – с нуля. Главное – знания и… желание…

–        Ну, желание-то у неё – выше крыши, – задумчиво сказала мать, – А вот насчёт знаний… Заочница всё же.

–        Ну, начинала ведь она на дневном. Это – раз. А, во-вторых, у неё вроде руководитель был неплохой…

–        Да, уж, руководитель… Ты бы не был с Викой так строг, Алёша. Жалко девочку – хорошая она.

–        А за что меня жалко? – спросила дочь, внимательно прислушивавшаяся к разговору отца с бабушкой.

–        Не тебя, дочурик, – ласково возразил Фёдоров, – Не тебя, а твою маму бабушке жаль.

–        Какая же она девочка?! Мама – это, это тётя! – воскликнула дочь, – Она взрослая и совсем уже не девочка!

–        Это для тебя она мама – верно? – ответила старшая Фёдорова, – Ты для мамы – девочка, так?

–        Так!

–        Ну, а для меня твоя мама – девочка, поняла?

–        Поняла! Потому, что ты – старше, так?!

–        Так, так, – сказал Фёдоров и попросил, – Смотри маме не проговорись, что мы знаем про диплом: пусть сама нам расскажет, а мы послушаем. Интересно ведь?

–        Интересно, интересно! – захлопала девочка в ладоши, – Смотри, как бабуля научила меня сегодня танцевать.

Девчушка стала неумело, по-детски, но в то же время с какой-то грацией кружиться, плавно размахивая ручонками и с восторженной любовью глядя на отца.

–        Пойдём-ка, дочка, в дом. Поможешь мне приготовить сюрприз для мамы.

–        Сульприс! Люблю сульприсы! – девочка побежала к дому, намного опередив старших Фёдоровых.

–        А я всё подготовила. Лёшечка. Я же знала, что у Вики сегодня такой день. Особый. Только, вот, не знала, что так всё хорошо. А она что – звонила тебе?

–        Да, нет – знакомые были на защите, один бывший помпрокурора. Говорит, таких блестящих защит ещё не видел. Там, говорит, не просто знания – там эрудиция.