–        Ну, книжная эрудиция – это ещё не всё, – возразила Фёдорова, не без труда поднимаясь по десяти ступенькам высокого крыльца, – Опыта, опыта нет никакого! Трудно ей придётся…

–        Да, наверное, трудно. Но ведь юриспруденция – не наука, а сфера знания. Главное в ней – твёрдое и чёткое знание законов. А знания у неё, как видишь, есть! – не согласился Фёдоров, пропуская мать впереди себя в открывшуюся дверь дома. В просторной прихожей было светло: свет проникал и из окна, расположенного на площадке внутренней лестницы дома, и из стёкол резной двери кухни-столовой, и через матовые стёкла такой же двери ванной. Девочка сидела на корточках и о чём-то разговаривала с трёхцветной рыжеватой кошкой, гладя ей животик. Кошка благостно мурлыкала, зажмурившись от удовольствия и вытягивалась в струнку, расправив все свои четыре лапки в белых „носочках“.

–        Алисочка, а как же сюрприз для мамы? Она ведь вот-вот приедет. Так что, оставь Катю в покое.

–        Видишь, как Кате нравится? Смотрите, как ей хорошо! Это же – правильно?

–        Правильно, правильно, – подтвердила Фёдорова-старшая, – Приятное делать надо! Скажи, Алюсик, кто важнее Катя или мама?

–        Конечно, мамулечка важнее! Но Катя тоже член семьи! Так?

–        Ну, не совсем так. Она же – кошка, – не согласился Алексей Витальевич, –  Ты, вот что, если не думаешь мне помогать, лучше прямо так и скажи.

–        Сейчас! Только свои ручки помою! – Оставив кошку, ответил дисциплинированный ребёнок и направился прямым ходом в ванную.

Но приготовиться к приходу Виктории Петровны Фёдоровы не успели. Едва только Алексей Витальевич занёс в дом коробку с покупками (которую оставил у ворот), едва распаковал её, как послышался характерный звук двигателя Запорожца. Фёдоров бегом отнёс в гостиную на второй этаж коробку с тортом и бутылку с детским шампанским (спиртного Фёдоровы не держали и не употребляли), спрятал в карман коробочку с купленными в Светлогорске дорогущими (35 рублей!) французскими духами и сказал: