И также, бывают глаза, которые открыты, ты входишь и сразу же под поверхностью встречаешь нечто, что вибрирует и даже временами сияет; оно вибрирует. Ты можешь быть сбит этим с толку и можешь подумать: "О! у него живая душа." Но это не так: это его витальное. Очаровательный маленький водоворот. Она принимала всех, кроме "черных экранов". Она погружала свой алмазный взгляд, смешанный с мягкостью или смехом или иронией, она опускалась до самых глубин, как будто пронзая болота, какие-то утолщения, слой за слоем темных хороших манер, и она тянула, вытягивала вперед, как бы из глубин шахты, маленькое чистое пламя существа, нечто волнующееся поначалу, нечто странное, неизвестное, нечто как бы вытягивающее шею как только что оперившийся птенец, что наполняет все совершенное новой и совсем неожиданной жизнью -- и вам хочется танцевать и смеяться или даже рыдать, как если бы старые стены были внезапно разрушены, и вы внезапно очутились бы в мире, залитом солнечным светом, больше не могли бы узнать себя. И было чудесно сбросить ношу той старой, абсурдной неразберихи, в которой ты жил в течение десяти или двадцати лет как хорошо-ухоженный маленький робот. Старые привычки отпали. Появлялся иной способ дыхания. Внезапно жизнь обретала смысл. Другой смысл. И все становилось возможным. Но иногда люди пасовали перед этим взглядом: болото внутри них не могло этого вынести. Это и к лучшему -- автоматическая отсортировка. Как чудесно было бы, -- сказала она однажды, протягивая мне цветок, -- брать сознание человека, как берут цветок, и поскольку ты смотришь на него с вибрацией Всевышней Любви, то он раскрывается, обретает форму и становится изумительным! "Да это как раз то, что ты делаешь!" -- ответил я. И она рассмеялась как озорной ребенок. она так хотела всех и каждого, все существа открыть к настоящей жизни, их настоящей жизни -- которая так просто и тихо кроется за теми абсурдными слоями. Первое маленькое окошко, выглядывающее в другую эволюцию.