Моросил дождь. Дул боковой ветер. Идти, лавируя между замысловатыми колдобинами обледеневшей дороги, было с непривычки делом тяжелым. Но иного пути не было.

Иван совсем раскис. Он тащился позади всех в полурасстегнутом полушубке, в модных темных очках, и на лице его застыла гримаса добровольного мученика.

Мои товарищи - Саша и особенно Михаил - подтрунивали над Иваном:

- Ваня, ты бы очки-то снял, а то дождь так и не кончится.

- Смейтесь, смейтесь, - парировал Иван беззлобно. - Вот покажется солнце - запоете по-другому! Я на той неделе пропал бы без очков.

- То на той неделе, а на этой без плаща погибель...

- Ну оог с вами, придется снять очки, а то и впрямь дождь не кончится, да и вы в покое не оставите, - пропыхтел Иван.

Как бы там ни было, а дождь, когда мы миновали лес, вышли к водохранилищу, все-таки прекратился. Ветер же дул с прежней силой. Прямо в лицо. Дорога по льду водоема (колея с успевшей подмерзнуть за ночь водой) была еще тяжелей. Напрямую же к реке пройти было совсем невозможно: пол коркой обледеневшего снега по колено стояла вода.

И вот подошли к реке. Обозначенная чуть выступающими из-подо льда и поросшими кое-где кустами лозняка берегами, она была метров семнадцать-двадцать в ширину и, казалось, убегала от кого-то, пыталась замести следы - так часто петляло ее русло.

Участок, куда мы пришли, считался "низом". Все рыболовы стремились к верхнему течению реки, где уже чернели малые группы и большие скопища "рыцарей пешни и мормышки".

Стоило нам ступить на лед Мезы, как усталость вмиг улетучилась, словно и не было десяти километров разбитой дороги. Михаил с Александром ходко держали курс к главному "лагерю" рыболовов. Мы с Иваном шли не спеша, часто останавливались, чтобы поговорить $ встречающимися по пути рыболовами. Из разговоров стало ясно, что основная масса рыбы еще не зашла в эти края. Изредка попадались сорога и лещ, зато жадно хватал насадку ерш.