Оставив позади несколько излучин с оседлавшими их колониями рыболовов, мы с Иваном приткнулись на "авось" у левого берега в скромном, ничем не примечательном месте. Я опустил в старую лунку мормышку средней величины. Вот уже под лед ушел один метр лески, два, три, но дна все нет. Значит, здесь сильное течение. Сдвинулся метра на три ближе к берегу. Опустил вначале пустую мормышку в старую лунку. Глубина около двух метров. Поднял мормышку с частым подергиванием на полметра - никакого результата. Повторил прием - снова ничего. Насадил крупного мотыля и опустил приманку прямо на дно. Стал ждать, поглядывая на сторожок. Не прошло и минуты, как он дрогнул и резко согнулся. Я подсек и почувствовал значительное сопротивление рыбы. Осторожно подтянул ее к лунке. Это была сорога граммов на шестьсот-семьсот. Иван, сидевший метрах в семи, оставил свое место, подошел ко мне и сел у соседней лунки. Однако наши попытки поймать здесь еше хоть что-нибудь так и не увенчались успехам.

Смотав удочки, направились выше по реке, поближе к нашим товарищам.

Зa крутым поворотом я увидел группу человек в десять, которая вела себя на первый взгляд весьма странно: удильщики перемешались то вверх по реке, то, посидев немного на одном месте, возврашались к старым лункам.

Подойдя ближе, я заметил, как лихорадочно они взмахивали короткими удилищами, пытаясь подсечь рыбу, но результаты были малоутешительными. Рыба не попадалась. А сторожки на удочках все продолжали подрагивать. Подсечки следовали за подсечками, но на крючках оказывались или прялка зелени, или рыбья чешуйка, или прошло-годний лист. И редко кто вытаскивал рыбу.

Михаил, когда я подошел к нему и поинтересовался уловом особыми трофеями похвалиться не мог. Были в его ведре два или три подлещика граммов на триста пятьдесят да густерка чуть поменьше. Что поделаешь, нет клева - и все тут. Очевидно, надо искать рыбу, которая клюет. С этой мыслью я и направился поближе к берегу, к торчавшим из-подо льда былинкам прошлогодней травы.