Станислав Дзивиш приехал в Ватикан вместе с епископом Войтылой из Кракова. Так происходило при избрании любого нового главы католической церкви: Лючини привез все свое окружение из Венеции, а Павел окружил себя миланцами.

Дзивиш был личным секретарем папы вот уже пятнадцать лет и относился к нему, как к отцу. Он был уверен, что понимает своего патрона. Но сегодня эта уверенность была поколеблена. Папа никогда раньше не говорил таким странным тоном. Когда Дзивиш вошел в кабинет, вся фигура папы источала холод.

— Попросите архиепископа Версано зайти ко мне немедленно. Да, и отмените все встречи, намеченные на вторую половину дня.

Ошарашенный Дзивиш спросил:

— Все, Ваше Святейшество?

Заметив нетерпение в глазах у папы, неуверенно добавил:

— Ведь здесь находится делегация из Люблина, Ваше Святейшество.

Папа вздохнул.

— Мы знаем, они будут огорчены. Скажите им, что у нас возникли неожиданные безотлагательные дела. Дела, требующие нашего времени и внимания. — Он задумался на секунду. — Попросите кардинала Казароли уделить им несколько минут. Он сумеет рассеять их огорчение.

— Хорошо, Ваше Святейшество.

Дзивиш ждал. Он надеялся узнать, что же могло произойти столь серьезное. Папа всегда был с ним откровенен. Но не сейчас. На Дзивиша смотрели холодные голубые глаза, выражавшие только одно — нетерпение. Он повернулся и вышел выполнять поручение папы.

Архиепископ Версано сел и с благодарностью принял чашку с кофе. Архиепископом он был назначен именно этим папой. Повышение поразило многих сведущих людей, особенно после неудач другого представителя Америки в высшей ватиканской иерархии, архиепископа Пола Марцинкуса из Чикаго.