Ван Бурх, напротив, не спеша с наслаждением впитывал в себя аромат кушаний. Ведь в его жизни бывали времена, когда приходилось радоваться и корке хлеба.

Наконец Версано откинулся от стола и сказал:

— Я приказал, чтобы между блюдами был небольшой перерыв.

Он достал сигарету.

— Позволите? А вообще-то мне нравится в этом кабинете.

Ван Бурх улыбнулся: он хорошо знал, что они здесь собрались не просто поболтать. Он с намеком заметил:

— Интересно, а зачем мы сидим тут отдельно от других посетителей?

— Ну, Питер, — сказал американец, — мне ведь, как и тебе, приходится прибегать к осторожности и маскировке. Мне это даже нравится.

Принявшись снова за свое мясо, ван Бурх подумал, что Версано вряд ли это нравилось бы в случае реальной угрозы ареста, пыток, а то и смерти.

Менини тоже не терпелось перейти к делу:

— Обстановка вполне подходящая, Марио. Ждем твоих разъяснений.

Версано кивнул, и тут же его лицо стало очень серьезным. Он аккуратно положил зажженную сигарету на пепельницу. Посмотрев на собеседников, сказал:

— Я долго думал, с кем мне посоветоваться по этому вопросу.

Версано сделал паузу, и его голос зазвучал доверительно.

— Могу сказать, что во всей нашей церкви никто другой не в состоянии помочь мне в этом вопросе. Но прежде чем объяснить, в чем дело, я хотел бы, при всем моем уважении к вам, услышать обещания, что ни слова из того, что я сейчас скажу, не выйдет из этого кабинета.

Ван Бурх закончил свое мясо, отодвинул тарелку и пригубил виски. Версано внимательно смотрел на Менини. Седой, с худощавым лицом, кардинал задумчиво двигал губами. От ван Бурха не ускользнул блеск любопытства в его глазах. Беконный Священник заранее знал ответ. Наконец Менини утвердительно кивнул.

— Хорошо, Марио. Я согласен.

— Отлично. Спасибо, Анджело.