Дверь кабинета была достаточно толстой, и можно было не сомневаться, что секретарша ничего не услышала. Несколько раз майор глубоко вздохнул, затем отвинтил глушитель. Он положил кейс обратно на стол. Руки у него немного дрожали, так что пришлось повозиться с замками, прежде чем они открылись. Он бросил глушитель внутрь, потом закрыл кейс. Открыв кобуру на поясе, вынул оттуда утрамбованную внутрь газету, вложил пистолет, застегнул кобуру, взял кейс и направился к двери.

Секретарша была удивлена его быстрым появлением. Обернувшись, он сказал в приоткрытую дверь:

— Спасибо, генерал. Я буду в своем кабинете.

Потом он закрыл дверь и улыбнулся секретарше.

— Генерал и полковник хотят обсудить мой отчет с глазу на глаз. Они сами позвонят мне, когда я им понадоблюсь. И еще, генерал просил некоторое время его не беспокоить... Ни в коем случае.

Она кивнула. Скибор улыбнулся еще раз и вышел из приемной. Она инстинктивно поправила прическу.

Скибор проигнорировал медлительные лифты и сбежал пять пролетов вниз по лестнице. На посту у выхода из здания дежурный офицер отдал ему честь. Майор ответил небрежным взмахом руки.

* * *

Двадцать минут спустя у входа в скромный дом Йозефа Ласона на окраине Кракова зазвенел дверной звонок.

Священник удрученно вздохнул. Вот уже два часа он пытался сесть за свою воскресную проповедь. Епископ оказывал ему редкую честь обещанным посещением мессы, и Ласону было прекрасно известно, какое раздражение вызывали у него небрежно подготовленные проповеди. Но в течение этих двух часов телефон звонил без остановки. Большей частью звонки были по мелочам. Отец Йозеф готов уже был вовсе снять трубку, но не решился.

Отец Ласон зашаркал к двери в своих любимых домашних тапочках и открыл ее, изобразив на лице нетерпение. В дверях стоял мужчина с нейлоновой сумкой в руках. Шел мелкий дождь. На незнакомце были синие вельветовые брюки и куртка цвета хаки. Его шею и нижнюю часть лица закрывал черный шарф. Черные волосы влажно блестели. Приглушенным голосом мужчина сказал: