Выражение морды совершенно невозможно описать, настолько оно было смешным. Я расхохоталась, не без сожаления понимая, что везти щенка из России — это полное безумие. И закрыла страницу.

Побродив еще немного по сайтам французских питомников, я поняла, что ни в чем не могу разобраться — шквал информации, фотографии, родословные… Попробуй-ка тут сделать выбор! А повторять опыт с «Шоколадкой» мне не хотелось.

Я вернулась на русский сайт, боясь, что клоун мог куда-то исчезнуть. Но фотография была на месте. Завтра позвоню, решила я.

Наутро, едва проснувшись, я позвонила в Москву. К телефону подошла сама хозяйка, Марина. Две минуты разговора, и вот оно, неизбежное:

— Вы у меня на сайте были? У меня девчонка сидит, ей четыре месяца. Продавать «на диван» не хочу. Лучшая сука в помете. Фото видели?

— Да…

— Хотите?

— Да…

— Ее зовут Бригантина, Брыся. Может, переименовать, если не нравится?

Я подумала, что ни мой муж, ни наши французские друзья никогда в жизни не выговорят это имя: французское нёбо абсолютно неспособно именно на «ы» и «я».

— Нет, не надо ничего менять. Брыся — это прекрасно, — твердо ответила я.

Она прислала мне несколько фотографий. На одной из них Брыся висела на заборе, корча рожи и уцепившись за сетку всеми четырьмя лапами. Я поняла, что деваться мне некуда.

Я позвонила мужу и сказала, что нашла именно то, что искала.

— А как же Греция? — спросил он.

— Я полечу за ней в Москву, как только мы вернемся. Хочешь, я пришлю тебе ее фото на мобильный?

— Давай, а то все-таки очень хочется узнать, что ты там такое приобрела. Пусть даже постфактум, — съехидничал ЖЛ.

Я отправила фото с забором. На том конце провода захохотало:

— Умора! А как зовут?

— Брыся.

— Как-как? Бри-иссъя-я?

— Ну, примерно…

— А сколько ей будет, когда ты ее заберешь?