Июль пролетел так быстро, что я почти и не заметила. В основном, он состоял из подготовки к путешествию, просмотров фотографий Греции и выбора маршрутов. Жадно разглядывая интернетно-ослепительную голубизну Адриатики, мы находили в себе силы переносить удушливую парижскую духоту.

Наконец, долгожданный день наступил, и мы сменили офисные костюмы на беспечные шорты, а компьютеры и телефоны — на маски и ласты для подводного плавания. Путешествие было долгим, но оно того стоило: через три дня мотогонки я валялась на самом нежном в мире песке греческого пляжа и перелистывала книгу по воспитанию собак. Когда же мне надоедал песок, я брела в местное интернет-кафе и застывала перед компьютером, как геккон в ожидании мухи. Марина регулярно высылала мне Брысины фотографии, и, даже если в ящике не оказывалось ничего нового, я все равно любовалась старыми снимками.

А на дне моей сумки лежал билет в Москву. По утрам, едва проснувшись, я вытаскивала его и подолгу всматривалась в даты и прочие, непонятные мне, обозначения. На прилагающемся документе было написано: «13 сентября, Париж-Москва; 16 сентября, Москва-Париж, с собакой, десять килограммов сверх нормы». Сверх нормы…

Наконец, каникулы закончились, и перед нами в обратном порядке промелькнули греческие выжженные холмы, немыслимой красоты итальянские пейзажи и цветущие французские деревни.

Дом встретил нас привычной сыростью: август во Франции выдался дождливый, подвал был затоплен, его стены отсырели и стали похожи на шкуру леопарда, где черные пятна были плесенью.