Расплатившись за кофе и щедро добавив мальчику-официанту на чай, я медленно побрела в сторону Шатле. В сознании, словно тревожные военные дирижабли, всплывали разные вопросы, объявляя войну моей привычной картине мира. Неужели собаки умеют говорить? Или все это — плод моего воспаленного воображения? Зачем мне собака? Зачем я ей? Как и где ее искать? В какой-то момент я вдруг поймала свое отражение в витрине магазина. Осунувшееся лицо, тревожные глаза, растрепанные волосы… А на лице отражалось глубокое сомнение в реальности окружающего мира.

И тогда, просто чтобы не сойти с ума, я решила — пусть. Пусть будет так, как это осталось в моей памяти. Фотографией. Фильмом. Кто-то видит ангелов, кто-то — чертей. Одни слышат голоса умерших, других похищают инопланетяне. А я сегодня говорила с собакой. И та сказала мне, что где-то есть другая собака, которой я очень нужна. Пусть будет так.

3.

А я всегда так разговаривал!

Мы живем в маленькой деревне в часе езды от Парижа на север. Наш дом стоит на окраине Компьеньского леса, знаменитого тем, что здесь охотились почти все французские короли. Традиция королевской псовой охоты, больше похожей на костюмированный бал, жива до сих пор: бешеный галоп поджарых лошадей, всадники в зеленых камзолах, оглушительный лай собак… Преследуют оленя. Гнать его нужно без устали, пока он не упадет без сил где-то в лесу.