Порой заполнять журнал совсем не было желания, в чем Александр откровенно признавался:

"Самый процесс писания для меня тяжел, как утрамбовка мостовой. Так и тянет ограничиться словами: "Сегодня ничего существенного не произошло", на этом и кончить. Право, здесь, на Оке, не хочется иметь никаких "существенных" событий. Большим событием в здешней жизни может считаться только поимка большой стерляди [В те годы эту рыбу ловить разрешалось.], солидного леща, такой щуки, как вчера поймал Алешка, - почти на полпуда; налет ночью грозы такой, как в прошлом году, когда мы думали, что нас сдует вместе с палаткой в Оку, а в остальном жизнь протекает безмятежно, плавно и уютно, как течет красавица Ока..."

Александр Степанович с чувством облегчения оставлял журнал и, забрав удочки, торопливо шагал к катеру. Как-то он во время чудесной погоды и удачной рыбной ловли воскликнул:

- Жизнь прекрасна на Оке! Время, остановись!

На Медвежке было несколько домиков и служебных помещений для речников. Пироговы назвали эти постройки "адмиралтейством". Здесь был свой "адмирал" - Андрей Акимович Шелякин, "старшина обстановки", плотный, с широкой грудью старик, служивший еще в царском флоте боцманом. Добродушный и веселый, Андрей Акимович стал братьям родным человеком.

А время шло, подрастали их сыновья, которых тоже брали с собой на Оку.

В первый день их прибытия на Медвежку Андрей Акимович, заботливо встречавший и провожавший всех, грозно встал перед сыновьями Пироговых:

- Малявок не ловить! Слышите?

- Слышим.

- Таковых рыбок на волю отпускать, в воду то есть... Ясно?

- Ясно, товарищ "адмирал"! - вытянулись перед ним двое высоких подростков, уже знавших его до встречи по рассказам своих отцов.

Рыбная ловля у ребят началась с неудач. Сын Алексея Степановича, Ярослав, вернулся с рыбалки взлохмаченным и намокшим: на Оке ветер сорвал с него кепку, и она ушла ко дну, хотя он и пытался ее поймать. А через несколько дней Александр Степанович записал в журнале случай, происшедший с его сыном, Олегом: