Тяжело дыша, утирая пот и меняя друг друга, землекопы все глубже уходили в землю. Тяжелый труд скрашивался потоком рассказов о случаях на охотах, о которых, сидя на краю траншеи, задушевно рассказывал не знавший устали Михалыч. Находясь все более под их впечатлением, Николай робко задал вопрос: «Михалыч, а как же мы его брать-то будем живого, ты же говоришь, что тот, которого копаем, не меньше 30 кг?». Михалыч заразительно рассмеялся и, мгновенно став серьезным, сунул под нос Кольки мосластые, истерзанные многолетней борьбой со ржавым металлом руки: «Вот этими руками, Коленька, вот этими руч-ка-ми!». — «Да-а-а, — подумал начинающий норник Белозерский, — сколько же надо мне еще учиться, чтобы вот так, голыми руками, хватать этого подземного бандита!». И, чувствуя, что попал в струю благорасположения Мастера, опередил очередной поучительный рассказ вопросом: «Михалыч, а он не убежит?». — «Хто, барсук?! — Михалыч весело и недоуменно посмотрел на зеленого стажера. — Да он же бегать не умеет — Коля-а! Я ж его через 10 метров догоню и стопчу!». Михалыч победно оглядел лоснящиеся от пота лица копателей: «Вы копайте, ваше дело такое, а уж как дойдет до главного, тут уж я в яму спущусь».

Закопавшись на глубину два с половиной метра и в два раза перекопав Михалычев прогноз, мужики вышли на финишную прямую. Барсук находился уже в прямой видимости — чернел комком в глубине глинистого отнорка. Измочаленные собаки, привязанные к кустам, зализывали раны и не проявляли особого рвения к последнему броску. Все вылезли курить. Солнце, давно перевалившее во вторую половину дня, освещало живописные раскопки, свежий ветерок приятно студил натруженные спины и руки. «Ну что, Михалыч, будем делать?!» Михалыч, не отвечая, крутил в руках веточку, щурился и как бы думал о своем. Не решаясь мешать раздумьям Мастера, все ждали решения.