Мак-Гарри, сидевший через стол от Билла, встал и издал звук, словно дует в горн. «Та-да-да-да-да…» Затем, приняв стойку «смирно», отдал честь кленовой эмблеме на стене и сел.

Все засмеялись. Когда шум стих, послышался голос Покеси Уореса:

– За это, Мак-Гарри, тебе дополнительно двадцать пять отжиманий.

За короткое время, проведенное здесь, Билл не успел привыкнуть к вниманию, которым окружали хоккеистов. Юноши и девушки поджидали их у выхода гостиницы с просьбами об автографах. Пришлось и Биллу дать свой первый в жизни автограф.

– Чего ты покраснел, парень, – ободрил его Мак-Гарри. – Привыкай к тому, что ты теперь знаменитость!

По солнечным, обсаженным деревьями улицам хоккеисты направлялись на каток. Они быстро шагали, время от времени кто-то отставал, чтобы поставить свою подпись в альбомы, протягиваемые школьниками. Покеси Уорес с помощниками обогнали их в автомобиле, и ребята закричали им вслед: «Лодыри!» Такие же возгласы сопровождали спортивных репортеров, когда те проехали мимо в открытой машине. Настроение у всех было приподнятое, атмосфера самая дружественная. Билл удивился: неужели все это никак не повлияет на Бенни Мура?…

Он шагал рядом с Мак-Гарри и Джиггсом Манисколой. У выхода из гостиницы ветераны «Листьев» позвали Мак-Гарри с собой, но он отказался.

– Кому-то из ветеранов нужно приглядывать за новичками.

– А я всегда считал, что кто-нибудь должен приглядывать за тобой, Мак-Гарри. Особенно кое-кто из буфетчиц, – усмехнулся Тим Мерилл.

– Ты так не считал, когда я выложил шайбу тебе на клюшку и ты забил победный гол, – парировал Мак-Гарри.

Тут в обмен любезностями вступил Руп Мак-Мастерс.

– Тебе повезло, Мак-Гарри, что было кому отдать пас. Если бы нам пришлось дожидаться, пока ты сам забьешь гол, мы бы играли до сих пор.