– И ты повторил бы все сначала, Отто? – спросил он. Тихэйн ухмыльнулся.

– Несколько раз меня жестоко калечили, налетая сзади… – Теперь-то я был бы к этому готов, а тогда… А что до остального, то, пожалуй, я все повторил бы сначала.

В душе Билл не мог этого понять. Его охватило какое-то двойственное чувство. Неужели у Тихэйна не было никаких других интересов, кроме хоккея?! Ему помнились споры его учителей в школе, при которых ему доводилось присутствовать, – следует ли отдавать предпочтение тому, что зависит исключительно от физических способностей человека? Для себя он давно решил, что во время межсезонья будет продолжать образование в летних школах. Он хотел бы стать учителем… «Я должен обрести профессию помимо хоккея… Не быть же всю жизнь профессиональным спортсменом»… Улыбка вдруг осветила его лицо. Что я имею в виду «помимо хоккея»?…

Размышления Билла прервал юноша, сидевший неподалеку. Он обратился к Бобби Дейелу с просьбой дать ему ножницы.

– Для чего? – спросил Дейел.

Билл прочел фамилию парня, прикрепленную над его головой, – Гарт Гивенс.

– Обрезать носки снизу, – объяснил Гивенс с таким видом, словно это всем должно было быть понятно.

Удивленное выражение застыло на лице Дейела.

– А зачем? – спросил он. – Это хорошие носки. Почти новые.

– Я всегда играю, обрезав снизу носки, – сказал он. – Иначе они мне мешают и я не очень хорошо чувствую коньки.

В раздевалке наступила тишина. Тихэйн, сидевший рядом с Биллом, опустил голову, скрывая улыбку.

– Горди Хоу тридцать пять лет играл, не обрезая носков, – спокойно проговорил Дейел. – Ты когда-нибудь задумывался над этим?

Гивенс молчал. На лицах присутствовавших играла ироническая улыбка, и он заметил это.

– Или ты хочешь сказать, что у себя, в Саскачеване, при температуре ниже двадцати градусов ты бы играл без носков, только в одних ботинках? – спросил Дейел.