Беккер подошел к двери и заглянул внутрь: это была просторная спальня с отдельной ванной. В кровати, наполовину свесившись с нее, лежал африканец средних лет с проседью в густых курчавых волосах, — грудь его была прошита насквозь автоматной очередью. Капитан пристально посмотрел на Нкуме и показал пальцем на труп.

— Кто это?

— Мартин Косате. Секретарь местной ячейки. Он был как отец всем… — Нкуме не мог говорить.

Беккер презрительно фыркнул и прикладом автомата втолкнул Нкуме внутрь.

— Пусть тебя это не волнует, каффир. Подумаешь, одним коммунистом меньше. Если не хочешь присоединиться к нему, покажи, где сейф.

В течение какой-то секунды информатор колебался. Указательный палец Беккера плотнее лег на спусковой крючок. Тогда Нкуме угрюмо кивнул и направился к деревянному сундуку, стоявшему в углу. Отодвинув сундук, он встал на колени и принялся ощупывать пол. Потом нажал на одну из половиц, и она сдвинулась, открыв небольшой стальной сейф с кодовым замком.

— Открывай, Нкуме! И поживей! — Беккеру казалось, что время тянется слишком медленно.

С большой осторожностью и не спеша африканец начал набирать шифр.

С северной окраины продолжали доноситься одиночные выстрелы. Неожиданно на юге раздался мощный взрыв, и Беккер бросился к радисту, чтобы тот доложил обстановку.

Капрал, приложив руку к наушнику, вслушивался в отдаленные голоса.

— Третий взвод докладывает, что полицейская машина предприняла попытку прорваться в город. Они подорвали ее, но несколько оставшихся в живых полицейских продолжают стрельбу.

Значит, у зимбабвийцев потери. Ну что ж, подумал Беккер. В его задачи входило лишь свести к минимуму побочный эффект. В штабе не ждут от него чудес. К тому же пара убитых зимбабвийцев покажет местной правящей клике, что нужно десять раз подумать, прежде чем разрешать АНК действовать на своей территории.