И тут Лутули дал волю гневу. Он резко повернулся и указал пальцем на ряды тел.

— Вот в чем их успех, майор! Вам не кажется, что они нанесли серьезный ущерб нашим оперативным силам на юге?

Самодовольное выражение мигом слетело с лица майора, и он отчеканил:

— Так точно, полковник. Вы абсолютно правы. Я не имел в виду…

Резким жестом Лутули прервал его.

— Ладно, теперь это уже неважно.

Он посмотрел на юг, в сторону границы с ЮАР, скрытой за линией горизонта. Уязвимость Гавамбы стала теперь абсолютно очевидна. Один раз им повезло, но если африканеры

Он опять повернулся к шефу разведки.

— Теперь важно переправить документы из этой западни в Лусаку, все до последнего — там они будут в полной безопасности. Я рассчитываю, что вы будете готовы через час. Вы меня поняли?

Молодой человек кивнул, отдал честь и поспешил в обгоревшее здание, чтобы скорее приступить к работе.

Какое-то мгновение Лутули смотрел ему вслед, а затем вновь перевел взгляд на уложенные в ряд, укрытые простынями трупы. Там, под одной из кровавых простыней, лежало и бездыханное тело Мартина Косате. Полковник почувствовал, как его руки сами сжимаются в кулаки. Косате был его другом и товарищем по оружию на протяжении стольких лет…

— Мы отомстим за тебя, Мартин, — прошептал полковник, не отдавая себе отчета в том, что говорит вслух. Вдруг ему на ум как бы сама собой пришла подходящая фраза, но он не мог вспомнить, где впервые услышал ее: давным-давно в миссионерской школе или позже, в Московском университете. «Тhеу whom you slay in death shall be more than those you slew in life». Это правда — «Тех, кого ты убьешь своей смертью, будет больше, чем тех, кого ты убил при жизни».