За свои двадцать пять лет в АНК Лутули так насмотрелся на трупы, что они уже не вызывали у него никаких эмоций. Однако сдавленный кашель сзади напомнил полковнику, что большинство его телохранителей не столь много повидали на своем веку. Он нахмурился. Это не дело, все надо менять. Чтобы освободить Южную Африку, «Умконто ве сизве», военизированному отделению АНК, необходимы закаленные в боях ветераны, а не салаги, вроде этих ребят. И не те идиоты, которые позволили сделать из себя отбивную здесь, в Гавамбе.

Лутули злобно оглядел аккуратные ряды трупов перед собой. Двенадцать изрешеченных пулями тел, накрытых грязными, в пятнах крови простынями. Еще двенадцать трофеев для африканеров — они могут торжествовать.

— Полковник?

Лутули обернулся и увидел начальника разведки, молодого человека, чьи холодные глаза казались огромными под толстыми очками в проволочной оправе.

— Мы осмотрели здание.

— Ну, и?.. — Лутули старался говорить спокойно, чтобы скрыть нервозность и нетерпение.

— Тайник не тронут. Я смог обнаружить все документы, над которыми работали Косате и его подчиненные. Включая подготовку к операции «Нарушенный договор».

Полковник немного приободрился. Он боялся, что «Нарушенный договор», наиболее дерзкая операция из всех когда-либо замышлявшихся АНК, будет сорвана из-за налета. Тем не менее окончательно успокаиваться было рано.

— И никаких подозрений, что к документам кто-то прикасался?

— Никаких. — Шеф разведки снял очки и принялся протирать их рукавом. — Все остальное в штабе перевернуто вверх дном: они обшарили столы, переломали шкафы, — в обычном духе этих африканерских ублюдков. Но до сейфа они не добрались.

— Ты уверен? — спросил Лутули. Молодой человек пожал плечами.

— В такой ситуации нельзя ни в чем быть уверенным, полковник. Но я говорил с теми из гарнизона, кто уцелел. Бой был жестокий, скоротечный. Вряд ли у африканеров было время слишком тщательно обыскивать штаб — надо было поскорее убираться восвояси. Если они явились за документами, то думаю, просто выгребли все из столов и почли это за большой успех. — В его тоне не было ни нотки сомнения.