А сейчас непосредственно о притягательности и популярности футбола для миллионов, для миллиардов людей во всем мире. Во-первых, я считаю, что футбол – это несбывшаяся мечта абсолютно каждого мальчишки. Мы же все в детстве играли, все мечтали стать великими футболистами, на девяносто пять процентов – мечтали. Любовь к футболу – это любовь к мечте. Футбол – это твоя невоплощенность, которую ты, повзрослев, видишь в других: они воплотили твою мечту!

Но самое удивительное, что футбол любят и те, кто даже не играл никогда в футбол, – тоже загадка. Но я думаю, что самая главная загадка футбола (я уже для себя определил) – это то, что на футбольном поле ежесекундно творится и одновременно разрушается великое чудо момента жизни, сотворение долгожданного мига. Оно идет каждую секунду: создается и тут же разрушается, создается – и разрушается, и надо понимать эту диалектику. Перед глазами у нас одна матрица: это футбольное поле 65 х 110 и двадцать два футболиста, но вариаций в этой матрице – бесчисленное множество (в математике даже есть область, которая ставит задачей определить бесконечное количество вариантов). Болельщики смотрят эту игру и понимают: да, сейчас не забили, но в следующий раз забьют. И футболисты понимают: да, сегодня я плохо сыграл, проиграл, но есть надежда завтра отыграться. И те, и другие живут этой мечтой, этой надеждой, этой иллюзией, этой утопией, этой реальностью…

В футболе есть что-то от идеи искусства, как в театре Шекспира, когда на сцене происходит все: рождение, жизнь, смерть. В других видах спорта это тоже есть, но я вам постараюсь объяснить, в чем разница. Хоккей я не люблю: он грубый и жестокий. Американский футбол тем более не люблю: он тоже очень грубый и жестокий. Баскетбол… раньше я его любил, потому что там почти все было построено на искусстве игры. У нас, например, в ЦСКА был игрок Армен Алачячян (у него рост был всего 1, 75 м) – это был великий мастер.