К полудню лестницу расчистили полностью. Всего в ней насчитывалось тринадцать ступеней. Раскопанный тоннель утыкался в глухую стену, сложенную древними строителями из средних размеров, неотесанных камней.

– Ломайте! Вы двое! – решительно обратился Сперанский к первым попавшимся рабочим (молдаванам Нуцу и Петру). – А остальные не мешайте! Отойдите подальше, – властно добавил он.

Гастарбайтеры усердно замахали кирками. Стена оказалась не толстой, в одну кладку. Минут через двадцать большой кусок ее обрушился внутрь, и тут из образовавшегося пролома вырвалось облако белесого пара. Работяги выронили кирки, судорожно схватились за горло и с надсадным хрипом повалились на спины.

Все прочие, доселе оживленно болтавшие, застыли в шоке. «Спавший с лица» профессор окаменел, напрочь позабыл о своей начальственной ипостаси и лишь беззвучно хлопал широко разинутым ртом. Тогда я, мысленно выругавшись, набрал полную грудь воздуха, задержал дыхание, бросился вниз и, схватив обоих бедолаг за воротники рубах, волоком вытащил на поверхность. Тут, наконец, археологи опомнились: засуетились, загалдели...

– Ты зря старался. Они умерли почти мгновенно! – обследовав неподвижные тела, тихо произнесла мелово бледная Таня. Губы врачихи заметно подрагивали. В голубых глазах блестели слезы. – Какой-то неизвестный, сильнодействующий яд, парализующий дыхательные пути... Но откуда?! Я... Я ничего не понимаю!!!

Среди чернорабочих воцарилась паника.

– Тикаем, хлопцы, швыдчей!

– Марепеде недущем,

– А ну, стоять, сучары!!! – выхватив «стечкин», зарычал Шевченко. – Кто хоть шаг сделает – пристрелю без базара!!!