Что же действительно касалось мистера Джорджио Равини… В это самое время он, находясь в своей квартире на Халф-Мун-стрит, курил дорогую сигару и высказывал свои взгляды на истинное положение вещей некоему Лу Стейну, бывшему при нем чем-то вроде адъютанта.

— Если бы этот старый болван Ридер в самом деле знал хотя бы половину того, что ему следует знать, — говорил Равини, — я бы с первым поездом укатил в Париж. Меня-то он уже не застращает. Лу, -ты знаешь меня. Если я чего-нибудь захочу — не успокоюсь, пока не добьюсь. Я никогда еще такой девушки не видел. И что она только нашла в этом старом сухаре — понять не могу.

— Женщины всегда с причудами, — рассудительно заметил Лу, — но трудно поверить, что какая-то машинистка дала тебе отставку.

— Отставка — это пустяки, — сказал мистер Равини, — я просто не был ей представлен — в этом вся беда. Но всему свое время. Где этот дом?

В Сильтбури, — ответил Лу.

— Пансион, — в раздумье сказал Равини, — забавное место.

— Она там секретаршей, — доложил Лу. — Но это не обыкновенный пансион, а только для важных особ. Двадцать гиней в неделю за комнату, да еще неизвестно получишь ли.

— Здесь свободная страна, — резко возразил Равини. — Кто может запретить мне жить в этом… «Лармс-Кип»?

— А если она напишет Ридеру?

— Пусть пишет! — Голос Равини звучал вызывающе. — Что он может мне сделать? Вовсе не преступление — нанимать комнату в пансионе.

Согласно расписанию, ровно в два часа, мистер Равини сел в Южный экспресс, чтобы покинуть Лондон. Тот же самый старый извозчик, который привез Маргариту Бельман в «Лармс-Кип», доставил его по длинной холмистой дороге к главному подъезду дома.

Как он заметил, дом совершенно выходил из рамок обыкновенного пансиона. Даже для отеля он был слишком шикарно обставлен. Других гостей не было видно.

Швейцар с сомнением покачал головой.