Мак-Элрой усмехнулся.

– Не смейся. Я бы хотел подольше оставаться в одном городе, чтобы встать наконец в ворота, но отца все время переводят с места на место. Наверное, мне и в этом году не придется поиграть. Вчера отец сказал, что скоро должен получить новое назначение.

– Надеюсь, что это произойдет после хоккейного сезона, – сказал Билл.

– Хорошо бы.

Так, беседуя, они дошли до раздевалки. Только один игрок был полностью одет и готов к выходу на лед – Скотти Макинтош, новый крайний в тройке Пита.

– Боишься опоздать, Скотти? – в шутку произнес Пит, и юноша зарделся от смущения.

Хор голосов – «привет!», «здорово!» – раздался со всех сторон. Ребята перебрасывались шутками, подтрунивали друг над другом, а Билл и Пит принялись искать свои формы среди других, аккуратно разложенных Толстяком на скамьях вдоль стен.

– Сюда, балбесы! – окликнул их Абрамсон. Как обычно, он суетился, помогая ребятам прилаживать защитные жилеты, закреплять липучкой налокотники и подвязывать наколенники.

В этот момент он помогал одеваться Рози Дюплесси, рядом с которым на скамье лежал свитер, сложенный так, чтобы была видна цифра 4 – номер Билла, и тут же форма Пита под номером 15.

Торопливо раздевшись, Билл почувствовал волнение, как бывало в прошлом году, когда его команда еще не имела опыта и потому каждая игра являлась для нее испытанием. Тут в раздевалку ворвался Алек Митчелл, а за ним вошел, как всегда, хмурый Клифф Армстронг. Билл как раз подумал о том, что со временем все образуется с Армстронгом, но вдруг, как гром с ясного неба, раздался громкий голос Гарри Бертона:

– Вот и явился центровой всех звезд!

Алек непонимающе оглянулся.

– Это касается не тебя, Митч, – так же громко произнес Бертон.

Армстронг сразу все понял. Он перехватил насупленные взгляды ребят.

– Я тут ни при чем, – тихо произнес он и тут же пожалел, что тем самым косвенно впутал своих братьев, и когда Бертон хотел еще что-то сказать, Армстронг злобно велел ему заткнуться.