Святослав смутился:

— Нет, Сережа, ты им нужен. Именно ты. Они примут тебя. Им некуда деваться. «Звезда» никогда так не горела.

— Разве я не виноват перед ней?

— Правильно. Винят не одного Савельева, но и тебя. И не меньше, чем его. Ты должен вернуться.

— Я ведь с осени не играю, — напомнил старший брат.

— Но, Сережа, футбол за время твоего отсутствия недалеко ушел. Ничего нового не придумали. И правила не меняли. Да и ты… ты же всегда в форме, Сережа. Ты же сам это знаешь лучше меня.

— Ну, раз ты так считаешь, то завтра… я повезу тебя к ним и покажу этому Савельеву. Хотя он и без меня о тебе наслышан. Может, тайком приезжал смотреть, как ты за юношей играешь.

Свят лишь нелепо прошептал:

— Ты — серьезно? Обо мне — серьезно?

— Без шуток, Свят. Я не хотел им отдавать тебя, — признался Сергей. — Есть другие тренеры, более достойные. Но ты же сам сказал: обидно за «Звезду». Где ж тебе еще играть?

— А если я провалюсь?

— Тогда вместе с тобой провалюсь и я. На этот раз окончательно, — ответил Сергей, поднялся, глянул на мальчишек, продолжавших гонять по двору мяч. Обнял брата. Они вышли на тесноватую улочку.

— Ты не бойся за меня — я не оступлюсь, — вдруг сказал Святослав.

— Я тоже, Свят, был уверен — в твои годы, — что никогда не оступлюсь. Я даже думал, что сумею пройти ровной, прямой дорогой. Из одних побед. Победы были. Но было и жестокое поражение.

— Ты виноват не в том ведь, что с Савельевым не поладил, да? Ты перед городом виноват, да?

Сергей ничего не мог ответить: шаг, избранный им самостоятельно, без принуждения, противоречил всему, что он делал прошлой осенью, — и мысль об этом унижала, однако забота о судьбе брата заставляла не то чтобы забыть это унижение, а просто отмести его, убрать с пути с пути, который вел — или по крайней мере должен был вести — к утверждению брата а брата сегодня, как и вчера, Сергей не пожалел бы собственной жизни.