«…Никто мне ничего не предлагал, но я решил вернуться. Ты ведь понимаешь, что не для себя. Тоже ради него. А кто же ему мог заменить отца и мать? Если бы они — вероятно, я… обошлось бы без моих… Ну конечно, ты права: жертв. Тебе ли объяснять, что у него никого нет, кроме меня. Ты-то знаешь, как мы с ним остались без отца, а потом потеряли мать. Мы с тобой начинали таким спором, этим и кончаем. Теперь я понимаю — вы с ним просто не сумели поделить меня. Но лишь вчера я понял, в чем дело: не ты виновата, что он враждовал с тобой, и не он сам. Футбол. Футбол виноват во всем. Нет, не то говорю, футбол, конечно, не может быть виноват, он выше всех нас. Ты не поняла? Вот как? О Святе — тоже? Ничего ты не поняла — ни Свята, ни футбола, ничего в нашей жизни. Не будем гадать — скоро каждый покажет себя таким, каков есть на самом деле. Каждый, в том числе и ты, и я. Вот как? То есть, говоря проще, чтобы я был наказан? Ты хочешь именно этого? У каждого из нас были и есть люди, которыми мы — друг ради друга — пожертвовать не могли и не можем. И не сможем никогда. Это сильнее нас. И на то есть причины, над которыми мы не властны. Я уже обещал. Да, прости, я тогда оговорился. Я обещал брату. Да, брату! Брату! Зачем я обманываю себя? Ведь прежде всего — футбол. О чем ты? О разочарованиях, которые ждут Свята? Сегодня не имеет никакого значения Дело не в нас, а в «Звезде». Какое значение имеют наши личные судьбы в сравнении с ее судьбой? Никакого. Ну, почему же? Понимаю. Но у меня нет оснований и права соглашаться с тобой. И не только с тобой — со всеми вообще. До свидания. Потеря? Была. В прошлом году. А сегодня — что? Ну, прощай…»

Пятно солнечного света запрыгало по стене, по натертому паркету. Скрип форточки напоминал жужжание пчелы. Голубое небо за окном прорезала белая инверсионная полоса.

«…Ты дал согласие вернуться? Опять — про него! И это тоже ради него? Вся твоя жизнь — ему.