Но прежде, чем Витек и Алик поспели домой к ужину, были еще полчаса после матча. Были и томительные минуты перед матчем. Ни Хитров, ни Говоров, ни любой другой из футболистов «Звезды» потом не вспомнят, как они готовились к матчу, кто и что говорил, кто и как разминался. Все было обычным и повторялось перед каждой игрой.

Сергей только запомнит, как готовился Свят, и будет думать что младший никого и ничего вокруг не замечал.

Но Свят — по прошествии многих лет — расскажет мне все до мельчайших подробностей: и о чем говорил тренер, и о чем болтали друзья.

Расскажет, что лампочка как раз над его креслом не горела — давно перегорела, потому и было свободным это кресло. Расскажет, что в душевой один кран был закрыт неплотно и все время журчала там вода. Звонок, который вызвал их из раздевалки на поле, почему-то прерывался, дребезжал, будто звал всех охрипшим голосом. И таким же охрипшим от волнения был Савельев, когда вносил поправки в план, узнав состав соперников…

После матча в переполненной и необычно притихшей раздевалке все поглядывали, не находя пока слов, на младшего Каткова.

Святослав не спешил сбросить с себя промокшую футболку. Искоса бросая взгляд на бесстрастного брата, он ждал какой-нибудь невинной шутки, которая не только разрядила бы напряжение, смущавшее его, свела бы все к обыденности, но и уравняла бы всех. Ведь он, Свят, не считал победу «Звезды» своей лишь победой — он трудился, как и все остальные, и, по его искреннему убеждению, победу честно заслужили все.

Брат понял его состояние, потому и пришел на выручку:

— Ну что ж премьер, собирайся — время позднее. Сегодня проспект обойдется без тебя. Ты же знаешь: футбольные премьеры режимят. Придется проспект потерпеть до завтра.

Для юношеской непосредственности Свята вполне хватило такой простенькой поддержки: